Мне кажется, она в пять – в полшестого уже на ногах, уже копошится, и так – каждое утро. А у моего младшего брата сон некрепкий, и мы, понимаете, спим в одной комнате, у нас маленький домик, лачуга, можно сказать... Ну и, когда она начинает ходить по дому, а брат – ворочаться, то уже смело можно вставать, все равно больше не поспишь. Вот такие дела, – закончил он и засмеялся.

– У вас очень добрый, искренний смех, – произнесла миссис Дауэрти. – У большинства крупных мужчин такой смех.

– Правда?

– Это по моим наблюдениям, – ответила она.

Он подумал, что сейчас самое время спросить у неё насчет полицейского участка, но ему не хотелось расстраивать её таким вопросом, и он вместо этого взял чашечку и отпил кофе, облизал губы и приступил ко второму кусочку хлеба.

– Я хотел бы заплатить вам за вторые сутки, – сказал он. – Я заплатил вам за сутки вперед, за одни только.

– Хорошо, – ответила миссис Дауэрти. Он было полез в карман за деньгами, но она остановила его: – Да вы выпейте вперед кофе, мистер Брум. Никто же не гонится за вами с вашими деньгами.

– Благодарю вас, мэм, – с улыбкой промолвил он и откусил кусочек хлебца.

– А сколько вам лет, мистер Брум? – полюбопытствовала миссис Дауэрти. – Ничего, что я спрашиваю об этом?

– Конечно, ничего, мэм. Мне двадцать семь – в мае будет. Двенадцатого.

– Я примерно так себе и представляла. А вашему брату сколько?

– Брату двадцать два. – Он помолчал. – Завтра день Святого Валентина, вы знаете?

– Мне не от кого ждать пожеланий.

– Ну что вы, миссис Дауэрти, – возразил он. – Вот я, например, сейчас пойду и отправлю открытку матери, как только уйду отсюда.

– Это прекрасно, – сказал миссис Дауэрти. Потом она помолчала и, смущенно улыбнувшись, с грустью промолвила: – У нас не было детей.

– О, жаль, мэм, – в тон ей произнес он.

Она кивнула. Он допил кофе, потом взял кошелек и протянул ей пятидолларовую купюру.